– Знаешь, вообще-то неплохо придумано, – согласилась мать, надевая платье – Тогда позвони папе и скажи, что у меня корь.

– Корь? Это обязательно? – Посмотрев на дочь, Маргарет Герберт покорно подняла трубку домашнего телефона. – Генри? Случилось нечто ужасное! У Аманды корь.

– Я так и знал! – загремел в трубке голос графа. – И у конюха корь, а она каталась с ним верхом дня два тому назад. Послушай, а разве Аманда не переболела корью в ту зиму, когда мы ездили в Сент-Мориц?

Прижав ухо к трубке, Аманда отчаянно жестикулировала, взывая к изобретательности матери.

– Тогда у нее была коревая краснуха, Генри, – солгала жена.

– Ну и ну! – проворчал граф. – Значит, знакомство с Пьером отменяется, если, конечно, он еще не переболел корью.

– Болел или не болел, не имеет значения:

Аманда не может видеться с ним в таком жутком виде.

– Глупости! Что он, сыпи не видел? Аманда отчаянно затрясла головой, и мать сказала:

– Нет, Генри. Пока ей не станет лучше, она не может встретиться с ним.

– Упрямая девчонка! Ума не приложу, в кого она такая уродилась.

– В твою мать, надо думать, – ответила жена.

– Тогда сама поговори с Пьером, – продолжал граф, не обращая внимания на ее реплику. – Скажи, что, если захочет, может уехать сразу после ужина.

– По-моему, это не слишком любезно, дорогой. Пусть решает сам.

Положив трубку, Маргарет заговорщически улыбнулась.

– Знаешь, эта игра мне начинает нравиться.

– Я так и знала! Теперь позвони Пьеру. На этот раз графиня была намного увереннее в себе, и Аманда, с любопытством слушала низкий сексуальный голос Пьера.

– Как жаль! – говорил он с едва заметным акцентом. – А я так хотел познакомиться с вашей очаровательной дочерью!

– Аманда тоже очень расстроена, – отвечала хозяйка, добавив после выдержанной паузы:

– Но ведь вы можете хотя бы одним глазком взглянуть друг на друга.