– Одним глазком?

– Да, мой милый мальчик. – Графиня, как и дочь, с трудом сдерживала смех. – Если через полчаса вы будете в розовом саду и посмотрите в окно на втором этаже, Аманда помашет вам рукой.

– Отличная мысль! А потом, с вашего позволения, мы с Люсьеном вернемся в Лондон. Учитывая недомогание Аманды, присутствие гостей в доме обременительно.

– Ну что вы! Мы так рады, что вы приехали! Пожалуйста, останьтесь на ночь, Пьер, а утром поедете. Жаль только, что вы зря потратили время.

– Ну что вы! Ведь я же увижу Аманду хотя бы в окне, – сказал Пьер таким фальшивым тоном, что Аманда отодвинулась от телефона, чтобы он не услышал ее смех.

– Через полчасика он увидит нечто такое, что я в свои тринадцать покажусь ему сногсшибательной красоткой, – сказала Аманда, когда мать положила трубку.

– Ну и что же ты придумала?

– Пока не знаю, но это будет зрелище не из приятных!

– Но за ужином ты должна предстать в лучшем виде, – настаивала мать.

– Я же обещала, не волнуйся!

Через двадцать минут, приоткрыв шторы спальни, Аманда увидела Пьера, входящего в розовый сад. Казалось, он не замечал ярких цветов с их дурманящим ароматом: все его внимание было приковано ко второму этажу. Аманда подошла поближе к окну и раздвинула шторы.

Как она и рассчитывала, он в ужасе отшатнулся, и Аманда сжала кулаки, чтобы сдержать истерический смех. Медуза ей явно удалась!

Оранжевые лохмы торчали из-под фиолетового шарфа, намотанного на мертвенно-бледное, покрытое крупной сыпью лицо (спасибо тальку и губной помаде “Макс Фактор”!). Изо рта торчали большие кривые зубы: по сравнению с ними Большой Каньон казался мелким овражком; очки с толстыми линзами в темной оправе, отражавшие лучи заходящего солнца, придавали лицу завершающий штрих.

– Эта корь так некстати! – проскрипела Аманда, словно резанула ножом по стеклу. – Надеюсь, когда я поправлюсь, мы еще встретимся во Франции.