– Нет, это мои собственные!

– Ты хочешь сказать, они настоящие?

– Так и есть. Длинные, правда? Пьер был откровенно смущен.

– Послушай, ты на меня не обижайся, но у тебя и без всей этой ваксы очень красивые глаза.

– Мне так приятно это слышать! – Аманда жеманно улыбнулась и опустила глаза, чтобы скрыть свою радость, а Пьер тихо выругался по-французски. Вот бы посмотреть на его физиономию, если бы она ответила ему на его родном языке! – А сколько мы пробудем в Париже? – спросила она, когда они подъехали к аэропорту Хитроу и Пьер сдал машину-Ровно столько, сколько понадобится для того, чтобы ты выглядела менее.., менее цветисто.

– Ну и зануда же вы! – капризно сказала Аманда, когда они входили в аэровокзал.

– Что поделаешь! Надо, чтобы ты хотя бы выглядела так, чтобы я мог в тебя влюбиться.

Проигнорировав его последние слова, она спросила:

– А в какой гостинице мы остановимся?

– У меня в Париже квартира. – Когда они подошли к столу регистрации, он попросил:

– Будь любезна, твой паспорт.

Понимая, что, как только он увидит паспорт, игра будет закончена, она покачала головой.

– Спасибо, я уж как-нибудь сама. Я не тупица. Дайте мне мой билет.

Он неохотно согласился, и Аманда после регистрации, опередив Пьера, благополучно прошла паспортный контроль и вздохнула с облегчением только тогда, когда убрала паспорт в сумочку. Хорошо бы все обошлось и в другой раз!

Однако не обошлось, но Аманда, сделав вид, что обнаружила затяжку на колготках, ухитрилась намного отстать от Пьера, и он не увидел, как она предъявляла паспорт.

Машина Пьера (“мазерати” цвета шампанского) была припаркована прямо на стоянке в аэропорту, и через несколько минут они уже ехали по Елисейским полям.

Теперь Аманде не надо было изображать восторг при виде знаменитой улицы или удивление, когда они затормозили у шикарного дома недалеко от площади Согласия. “Неплохо для бедного плейбоя”, – посмеивалась про себя Аманда, пока они поднимались в лифте на третий этаж и входили в богато обставленную квартиру.