– Да, и хочу половину денег на счете прямо сейчас.

– Ты что, не доверяешь мне?

– Я никому не доверяю.

– Тебя кто-то обидел?

Она кивнула и начала плести душещипательную историю.

– Отец бросил нас, когда мне было всего три года, а отчим мой был алкаш.

– Мой отчим был алкоголик, – машинально поправил ее Пьер.

– Как, и ваш тоже? – невинно удивилась она.

– Что? Да нет, просто я хотел.., черт! Я…

– Джентльмены не…

– ..ругаются, – закончил за нее Пьер. – Ладно, если ты перестанешь вставлять свои словечки, я не буду ругаться.

– Я не могу говорить так, как вы от меня хотите.

– Хотите, – мрачно сказал он.

– Да катитесь вы! – вспыхнула она. – Раз вы не можете принимать меня такой, как я есть, давайте на том и порешим. И вообще, в наше время все эти ваши грамматические штучки не имеют значения. Важно то, что у тебя вот тут. – И она постучала себе по лбу. – А с этим у меня полный порядок.

– Не сомневаюсь, – заверил ее Пьер, – и с критикой в мой адрес согласен. У тебя восхитительная манера выражать свои мысли, и если у мамы возникнут вопросы, я скажу ей, что так говорят в Глостершире.

– Значит, будете принимать меня такой, как я есть? – спросила Аманда.

– Да. За исключением пустячка – мы поменяем твой гардероб и прическу.

– Как Элизе в “Моей прекрасной леди”? – оживилась она. – Я на днях смотрела по ящику, ну прямо затащилась!

Пьер что-то буркнул себе под нос, и Аманда умолкла, решив, что, пожалуй, можно сделать перерыв. Кроме того, если она переиграет, он может испугаться и откажется от ее услуг, а она пока еще не хотела ставить точку.

– Ты, конечно, не говоришь по-французски? – вдруг спросил он.

– Боюсь, что нет. – Аманда обворожительно улыбнулась и взмахнула ресницами, с удовлетворением заметив, как Пьер поморщился.

– А ты не могла бы отклеить эти дурацкие коровьи ресницы? – робко поинтересовался Пьер.