– Не делай так! – взорвался Пьер.

– Чего не делай?

– Не отставляй мизинец! Держи его вместе с остальными пальцами.

– Вот так, Мэнди, – показал Люсьен, сжимая ножку своего бокала всеми пальцами.

– Благодарю, – вежливо сказала она. Он неожиданно покраснел, а Аманда догадалась, что, по всей видимости, произвела на него большее впечатление, чем думала. Хотя для него она иностранка и, может, его просто забавляет ее речь. Чего никак не скажешь о Пьере. Но Пьер более жесткий и проницательный человек. Она опять улыбнулась Люсьену. Ей никогда не нравились блондины, но в этом определенно что-то есть.

Опустив ресницы, она перевела взгляд на Пьера. У них не было ничего общего, и Аманда не могла себе представить, как они стали друзьями. Может, именно потому, что совсем разные? Хотя, с другой стороны, возможно, у них намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. А вдруг Пьер намного добрее, чем хочет казаться, а Люсьен, наоборот, жестче!

– Ну как вино, начинает нравиться? – спросил неожиданно Пьер.

– Сахару не хватает.

Пьер поперхнулся, и, когда заговорил, его голос дрожал: он из последних сил старался не сорваться:

– Кларет не может быть сладким. Красных сладких вин почти не бывает.

– Тогда, если вы не против, я лучше буду пить белое.

– Отлично. У нас есть свое белое вино, так что маме будет приятно.

– Слушай, перестань третировать бедняжку, – посоветовал ему Люсьен. – Она и так старается.

– Вот это-то меня и пугает, – ответил Пьер на родном языке. – Мама наверняка удивится, что я нашел в этой кретинке, которую якобы люблю!

– Она знает твою слабость к хорошеньким мордашкам, а у Мэнди на редкость красивое лицо. Поэтому не смотри на бедную девочку так, словно готов ее придушить!

– Ты прав, – вздохнул Пьер. – Иначе плакали мои денежки!