Аманда чуть не поперхнулась от смеха. Чем дальше разворачивалась эта комедия, тем забавнее становилась и тем интереснее обещала быть развязка.

– А что на сладкое? – спросила она. – Пирог с патокой?

– Вряд ли. Давайте попробуем блинчики “сюзет”. Это такие тонкие блинчики с фирменным соусом “Гран Марнье”.

– Какой еще кран?

– С апельсиновым ликером, – любезно пояснил Люсьен, пряча улыбку.

– Звучит неплохо, – хихикнула она. – Люблю апельсины!

На этот раз Люсьен не сдержался и, улыбаясь, заказал блинчики им обоим, а Пьер с мрачным видом потягивал кофе с коньяком.

Какое-то время они молчали, и Аманда из-под ресниц рассматривала Пьера. В мягком свете зала его кожа казалась еще смуглее, а волосы еще темнее; Аманда подумала, что, хотя они и дальние родственники, он – иностранец, со страстью, свойственной французам – как в гневе, так и в любви. Но вряд ли любовь имеет большое значение в его жизни. Судя по всему, его интересует именно страсть. Она пыталась представить себе Пьера в роли любовника и не без смущения поняла, что ей это совсем нетрудно. Он, конечно, требовательный, пылкий и весьма искушенный любовник, умеющий как получать удовольствие, так и дарить.

Когда они вышли из ресторана, было уже за полночь, и у Аманды, уставшей целый день играть “Мэнди”, на свежем воздухе закружилась голова.

– Что, вино ударило в голову? – спросил Пьер.

– Нет, просто устала.

Он вдруг взял ее под руку, проводил до машины и помог сесть.

Люсьен наклонился, чтобы попрощаться с Амандой:

– Удачи тебе, Мэнди, и не бойся мадам Дюбрей. Вот увидишь: с ней намного легче иметь дело, чем с ее сыном!

– С любым намного легче иметь дело, чем с ним! – дерзко ответила она, а Люсьен улыбнулся.

– t– Приезжай к нам на выходные, пригласил Пьер.

– Пожалуй, приеду. Хотя бы для того, чтобы поддержать Мэнди!

– Это меня надо будет поддерживать! – Пьер с недовольным видом уселся за руль.