Коннор подпрыгнул на сиденье, камера, болтавшаяся на ремешке у него на шее, больно стукнула по колену.

— О Новаке? — переспросил он. — И какие же именно?

— Он сам все тебе расскажет.

— Но ведь Новак сейчас в строго охраняемой тюряге. Какие вообще могут оттуда просочиться сведения?

— Говорю тебе, что дело срочное и важное! — с досадой воскликнул Дэви. — Возьми да позвони своему коллеге. До скорой встречи!

Сердито взглянув на умолкший мобильник, Коннор усмехнулся, поймав себя на том, что еще не утратил былой азарт оперативника. И откуда только берется в его крови адреналин? Может, ему рановато ставить на себе крест?

Куртц Новак был главным виновником его жизненной катастрофы. Этот негодяй подло убил его напарника Джесса, подкупил, развратил и шантажом принудил к предательству их коллегу Эда Риггза, покалечил самого Коннора. Как же после всего этого можно остаться хладнокровным?

Этот мерзавец едва не добрался и до Эрин, она лишь случайно осталась в живых. Вот почему, услышав одну только его фамилию, Коннор встрепенулся. Ах, Эрин! В последний раз он видел ее мельком, лежащую под клетчатым пледом на заднем сиденье полицейского фургона. В ее глазах, широко распахнутых от пережитого кошмара, он прочитал удивление, негодование и ужас. Повинен в этом, как ни горько ему это признавать, был он сам.

Коннор закрыл лицо руками и заскрежетал зубами, ощутив отчаяние и щемящую боль в груди. Если бы он только мог отомстить Куртцу Новаку! Но тот был пока недосягаем…

Вспоминая прекрасную Эрин, Коннор всегда ощущал вожделение. Он обожал в этом божественном создании все: и ее странную манеру внезапно умолкать и погружаться в свой таинственный внутренний мир, и забавную привычку накручивать на пальчик упавший ей на лицо волнистый локон, и милую детскую улыбку, порой расцветавшую на ее пухлых алых губах, и чувственный грудной смех, от которого внутри у него все трепетало.