«Мне нет никакого дела до выдержки или же отсутствия таковой у этой красавицы, — сказал себе Сандро — И до сестры мне тоже нет никакого дела». Но неотразимое обаяние девушки не позволило ему оборвать беседу.

— Сестра Лючия?

— О, сколь вы внимательны и благовоспитанны. В умении поддержать разговор вам не откажешь. — Манера разговора и взгляд натурщицы были безжалостно непочтительны. — Я говорила о сестре из Санта Марии, Челесте, — Лаура отвернулась и принялась рассматривать хорошо ей знакомый вид, открывавшийся из окна.

Канал был усеян гондолами, перевозившими купцов и патрициев. Желтые грузовые лодки доставляли в город продовольствие. Прямо напротив располагалось большое здание с фасадом из истрианского камня.

— Я выросла в монастыре, — пояснила Лаура.

Она обхватила себя руками, словно ей было холодно.

— Отца я никогда не видела, — добавила она.

Проявляя внимание и благовоспитанность к собеседнице, Сандро поинтересовался:

— А мать?

— Она отдала меня в монастырь. Вернее, продала, — голос девушки звучал сухо и отстраненно, как у покупателя, делающего заказ.

Вздоха гостя она не заметила.

— Продала вас?

Лаура обернулась, и Кавалли обратил внимание, что в ее глазах затаилась печаль. Он догадался: она пытается скрыть, какую боль, доставляют ей воспоминания.

— Сестры из монастыря взяли меня помогать по хозяйству.

Как бы предвидя негодование собеседника, Лаура, оправдывая мать, добавила:

— Мы были нищими. У нас и дома-то своего не было. А деньги, выплаченные сестрами, мама потратила на то, чтобы поскорее покинуть Венецию. Она ненавидела этот город, говорила, что слишком много несчастий принесла ей здесь жизнь.

В глазах девушки мелькнул лучик давно угасшей надежды:

— Мама обещала, что когда удача ей улыбнется, прислать кого-нибудь за мной, но… — Лаура зябко повела плечами, — с семи лет я ее больше не видела и ничего не слышала о ней.