- Простите, что вмешиваюсь, - сказала Лаура.

Но, видно, вмешиваться в чужие дела было неотъемлемой чертой ее характера - она тут же с неослабевающим интересом принялась расспрашивать его о том, что не касалось ее ни в какой степени.

- Мне так хочется, чтобы вы рассказали о очередном преступлении, расследуемом сейчас вами!

- Да что у вас за интерес к моим делам?!

- Интерес художника! Не могу же я писать портреты, не разбираясь в людях! А это преступление, оно...

- Нет! - Сандро резко взмахнул рукой. - Если я вам расскажу о нем, то вы уже не останетесь столь юной и прекрасной, какой мне кажетесь сейчас.

Девушка замерла, вино же тонкой струйкой продолжало литься в бокал. Впервые Кавалли увидел Лауру совершенно неподвижной, подобно Данае, с таким мастерством изображенной Тицианом, пылкой и восторженной, как олицетворение неземного очарования.

- Мой господин... - прошептала натурщица, заметив, что вино, переполнив бокал, льется на стол.

Вдруг она бросилась к нему и, прежде чем Сандро успел сообразить, что происходит, Лаура уже обняла его за шею и, приподнявшись, нежно поцеловала в губы.

Отклик его тела оказался молниеносным. Могучее примитивное желание захлестнуло Стража Ночи. Лишь усилием воли, закаленной годами, ему удалось заставить себя отступить подальше от девушки.

У Лауры были влажные полные губы, в глазах светилось удивление.

- Мой господин, простите, я, кажется, забылась.

- И мне так показалось, надеюсь, что ничего подобного не повторится.

- Просто раньше ни один мужчина не заботился обо мне так, никого не тревожили мои чувства, - Лаура прижала руку к груди. - Я тронута, мой господин. Вы добрый и...

- Нет, - поспешно возразил Сандро, - дело всего лишь в том, что я не люблю, когда в мои дела вмешиваются чрезмерно порывистые юные натурщицы.