Любопытно. Сандро снял черную бархатную шапочку, сбросил с плеч черный, с алой подкладкой плащ, перекинул его через спинку стула и подошел к мольберту.

На его взгляд, картине слегка не хватало скромности, хотя в композиции явно ощущался талант Тициана. Игра света и тени придавала полулежащей женщине поразительно яркое сияние. Налитая, словно напоенная весенним дождем почка, она была изображена на ложе, покрытом легкой тканью, а сверху, через распахнутые ставни, низвергался каскад золотых монет.

- Даная, - хрипло произнес Сандро.

- Да, богиня-девственница, очаровавшая Зевса. Нравится?

- Я же не Зевс!

Но Сандро не мог отвести глаз от картины. Первое впечатление - Даная преисполнена страстью, вожделением, однако, внимательно вглядевшись в лицо, он понял: восторженный взгляд выражает идею более величественную, нежели исступленное наслаждение. У женщины на картине был вид невинной девушки с широко открытыми глазами и одновременно... многоопытной куртизанки.

- Вам неинтересно, о чем думает Даная? - натурщица стояла за спиной, совсем рядом. Сандро ощущал ее дыхание.

Гость застыл. Притворившись, будто рассматривает дымку облаков на заднем плане, он на самом деле, любовался соблазнительной грудью женщины.

- Боюсь, я не очень сведущ в искусстве, - Сандро повернулся к незнакомке.

Она стояла так близко, что можно было видеть, как в ее темно-синих глазах преломляется свет зимнего солнца.

- О! Тогда останьтесь, м... м... - девушка прикусила губу, как это обычно делал Сандро.

От ее слов у него запершило в горле.

- Кавалли. Сандро Кавалли, - прокашлявшись, представился он.

Натурщица подошла еще ближе, глаза были полны восхищения.

- Вы... Страж Ночи?

- Да, - ответил Сандро, зная, что его род занятий вызывает трепетный интерес. - А вы?

- Лаура Банделло.

"Лаура Петрарки, - подумал Сандро. - Да, эта женщина может вдохновить мужчину на стихи! Какого-то другого мужчину, - напомнил он себе, - но не Стража Ночи! Его поэзия - это ритм преступного мира и размер отчаявшихся душ".