- Сестры из монастыря взяли меня помогать по хозяйству.

Как бы предвидя негодование собеседника, Лаура, оправдывая мать, добавила:

- Мы были нищими. У нас и дома-то своего не было. А деньги, выплаченные сестрами, мама потратила на то, чтобы поскорее покинуть Венецию. Она ненавидела этот город, говорила, что слишком много несчастий принесла ей здесь жизнь.

В глазах девушки мелькнул лучик давно угасшей надежды:

- Мама обещала, что когда удача ей улыбнется, прислать кого-нибудь за мной, но... - Лаура зябко повела плечами, - с семи лет я ее больше не видела и ничего не слышала о ней.

Сандро потер рукой подбородок. Ему трудно было представить эту уверенную в себе красавицу маленьким испуганным ребенком, оставленным матерью на попечение монахинь.

- Вы решили покинуть монастырь? - спросил он. - Сестры, должно быть, настаивали на вашем пострижении?

- Вовсе нет, - Лаура подошла к столу с блюдом зимних, слегка сморщенных яблок, выбрала одно и протянула гостю.

Поколебавшись, он взял, произнеся про себя: "Ева".

Девушка села на низкий красный диван.

- Мой господин, меня никогда не привлекала монашеская жизнь. Я собираюсь стать великой художницей.

Рука Сандро с яблоком застыла у рта.

Лаура рассмеялась.

- Вы так на меня смотрите, что можно подумать, что я собралась водить колесницу, перевозящую покойников на тот свет. Неужели так странно, будто женщина решает стать художником?

- В общем... да, я нахожу это... гм... необычным.

Лаура наклонилась, ее губы насмешливо изогнулись.

- Мой господин, вы меня разочаровываете! Я полагала, что человек, ответственный за тишину и покой Венеции, не может иметь столь нелепых предрассудков. Или вы считаете, что женщины вправе выбрать только одну из трех возможностей: стать женой, монахиней или проституткой? Надеюсь, вам все же покажется нелепым осуждать меня за то, что я захотела несколько расширить этот перечень.