Позади женщины был изображен высокий мужчина в одежде кондотьера. Пальцами он нежно касался локонов жены. Старуха, одетая в темное, находилась чуть поодаль, под цветущим каштаном. Ее лицо, несколько повернутое в сторону, разглядеть было трудно из-за тени, отбрасываемой ветвями Напряженная поза фигуры указывала на желание уйти. Сандро старуха показалась настолько живой, что он чуть было не протянул руку в стремлении вытащить ее из тени на свет, чтобы получше рассмотреть. Ему захотелось присоединиться к этой семье и послушать, о чем читает женщина, может быть, даже коснуться ее мягких золотистых волос жестом стоявшего позади мужчины.

- Чудесно! - сказал он, преисполнившись восторга.

- Я бы сочла ваши слова за комплимент, ведь вы говорили, что не разбираетесь в живописи, - Лаура вновь его подразнивала, но ее щеки зарделись от похвалы.

- В детстве я был совершенно равнодушным к учению ребенком. И, став взрослым, остался чужд искусству, но когда на меня что-то производит впечатление... - Сандро замолчал.

Никогда раньше не баловал он женщин поэтическими сравнениями - сейчас же готов был сообщить собеседнице, что ее румянец напоминает ему алость свежей розы.

Однако прежде чем он успел сообразить, что происходит, Лаура схватила его руку и прижала к своей груди. Ее сердце стучало, кожа под тонкой шелковой накидкой показалась ему такой теплой...

- Мой господин, вы либо бессовестный льстец, либо добрый, отзывчивый человек.

Он отнял руку.

- Никогда не льщу людям! Лесть сродни лжи, а лгунов я презираю. Но добрым человеком я себя также не считаю. Кое-кто, пожалуй, умер бы от смеха, услышав, как вы меня характеризуете, - возразил Сандро. - Однако, я говорю, что думаю. У вас необычное мастерство художника.

- О, нет, - ответила Лаура, - вы путаете мастерство с талантом! Мастерства мне как раз не достает, поэтому я и беру уроки у маэстро Тициана, но, не имея возможности их оплатить, позирую для его картин. На ее лицо легла тень тревоги.