- Живопись занятие дорогостоящее, - продолжала она, - а брать плату за свои работы я не могу, пока не принята в Академию. И вряд ли это когда-нибудь случится. Увы, женщинам в Академии не рады.

Лаура кивнула в сторону картины:

- Посмотрите, мужчину я расположила позади женщины.

- Чтобы показать почтение к ней?

- Чтобы скрыть, что я не умею рисовать мужчин!

Заметив недоумение во взгляде Сандро, она усмехнулась:

- Видите ли, мне, как женщине, запрещено рисовать обнаженных натурщиков.

- Рад это слышать.

- В вас говорит мужчина, что весьма огорчительно.

Лаура взяла с полки тяжелый альбом и стала перелистывать страницы.

- Туника, например, на изображенном мною мужчине выглядит так, будто долго лежала в сундуке. Помимо мужской анатомии, у меня трудности с перспективой, да и с композицией...

- Позвольте мне взглянуть, - Сандро взял альбом и, пока Лаура перечисляла свои недостатки, рассматривал рисунки распускающегося миндального дерева, резвящегося терьера, прачки с плетеной корзиной для белья, колпаков каминных труб и очаровательной надменной африканки.

Он был поражен: Лаура обладала проницательным острым взглядом, способным уловить самое незаметное движение и тончайшее чувство. В свои рисунки она вдохнула жизнь, придав нанесенным на бумагу линиям реальные пространственные формы, подобно чародею, касанием волшебной палочки оживляющему разные предметы.

Внимание Сандро привлекло изображение молодой женщины, склонившейся над столом с карандашом в руке. Уродливая, с торчащим позади горбом и лицом, искривленным болью, она, казалось, светилась изнутри, совершенно поглощенная своим занятием. Лаура не смеялась над ее уродством и не ужасалась ему. Она изобразила горбунью с чувством глубокого сострадания.

- Это Магдалена. Послушница из монастыря. Мы с ней дружим с детских лет.

Художница перевернула лист, а на следующем оказалась необычно красивая пожилая женщина в монашеской одежде.