– Ты шутишь, брат? Разве в полях Иалу есть раскаленные медные столбы?

– Там есть все. – Семен потянулся к блюду, бросил в рот горсть изюма. – Все, и еще больше! Если б я мог рассказать...

Он замолчал, с сосредоточенным видом пережевывая изюм.

“Если бы мог! – мелькнуло у него в голове. – Только ты вряд ли поверил бы, мой неожиданный родич. В тех полях Иалу, откуда меня принесли ветры времен, чудес побольше, чем в загробном мире”.

Сенмут глядел на него с любовью и обожанием – так, как смотрят на стены родного дома после долгих странствий на чужбине.

– Наверное, брат, ты многому научился в царстве Осириса. Ты ушел туда, когда я был совсем еще юным, и провел в полях Иалу больше десятилетия... Ты изменился. Ты выглядишь возмужавшим... И ты, я думаю, стал мудрее.

– Это так. Да, так! – Неожиданная мысль явилась Семену, заставив откинуться к стенке каюты. – Знай, брат мой Сенмут, – медленно произнес он, – что я и в самом деле приобщился к божественной мудрости, но за нее пришлось платить. Видишь ли, боги схожи с людьми в одном – за всякий свой дар требуют возмещения. Потребовали и с меня.

– Что же именно? Какую жертву ты им принес? – прошептал Сенмут и затаил дыхание.

– Мою память. Ее отобрал... э-э... – Он смолк, перебирая египетский пантеон в поисках нужного бога, самого алчного и страшного.

– Наверное, Анубис, – подсказал Сенмут. – Великий бог, но жаден, как шакал!

– Может быть. Не помню в точности... и не помню прошлой своей жизни... ни отца с матерью, ни друзей, ни того, кто властвовал в Та-Кем в те годы... Ничего не помню!

Семен сокрушенно понурил голову. В той ситуации, в какой он очутился, идея посмертного забвения была отличным выходом. Конечно, боги милостивы, но ничего не дарят смертным просто так – а что возьмешь с души покойника? Память, только память... И это справедливый обмен, если желаешь стать мудрее.