Ещё полчаса Джим бегал по всему парку и звал: "Дедушка!" — пока к нему не подошёл полицейский.

— Малыш, тебе нужна помощь?

Джим поблагодарил и отказался. Он побрёл домой, но этот город он ещё плохо знал, и поэтому пришлось изрядно поплутать в поисках нужной улицы. Поискам мешали и мысли, роем кружившиеся у Джима в голове: он думал о странных словах старика о том, что где-то есть его сородичи. Может быть, это был просто бред выжившего из ума старикашки, но что-то подсказывало Джиму, что это всё-таки не бред. Он всматривался в надпись на крышке медальона и тоже не мог припомнить ни одного алфавита, в котором были бы такие буквы. Это была не латиница и не кириллица, не китайские иероглифы и не арабская вязь. Буквы были квадратной формы и больше всего напоминали еврейское письмо.

Когда он пришёл домой, мама занималась наклеиванием новых обоев. Остановившись, Джим некоторое время стоял в каком-то странном оцепенении и смотрел, как она мажет полосу обоев клеем.

— Что? — спросила она, заметив, что Джим на неё смотрит.

— И ты не спросишь меня, где я так долго был? — спросил Джим.

Она улыбнулась.

— И где, позволь тебя спросить, ты так долго был?

— Я был в парке, — сказал Джим.

— Отлично, — сказала мама, не желая, видимо, слушать его дальше. — Тогда, раз уж ты дома, может, поможешь мне с обоями? Одной клеить неудобно, а папа вряд ли станет этим заниматься. Он же у нас занятой человек.