- В будущем будьте более осторожны, мадам, - Адриан, подняв руку, дал знак своим людям и, повернув коня, выехал за ворота. Проезжая по тропинке, ведущей через лес к главной дороге, он жевал хлеб с сыром и удивлялся своей грубости. Маленькая монахиня была мила и очаровательна, так нежна и грациозна... Неожиданно де Лэнси осознал, что она породила в нем не только заботу о ее безопасности, но и желание.

Вместе с этими чувствами Адриан испытал и отвращение к себе. Покидая Фонтевиль, он знал, что в миру невозможно остаться целомудренным. Молодой человек уже успел понять, что плотское удовольствие является одним из даров божьих, чтобы заставить человека страдать, чтобы научить в муках верить, и что вовсе нет никакого греха для мужчины и женщины находить удовлетворение и покой друг в друге. Однако страсть к Христовой невесте считалась кощунством и преступлением против веры. А это еще хуже, чем один из смертных грехов прелюбодеяние.

За его спиной один воин сказал другому:

- Ты видел ту маленькую сестру с огромными голубыми глазами? Жаль, что такая красотка предназначена Господу, а не кому-нибудь из смертных.

- Да, - отозвался другой, - ей следовало бы согревать постель смертного.

Оба рассмеялись, но смех застрял у них в горле, когда по ним прошелся взгляд холодных серых глаз хозяина. Адриан славился благочестием, жил скромно, как монах, и не позволял богохульствовать в своем присутствии. Умные люди старались не злить его без всяких на то оснований.

Всадники продвигались все дальше на север, полная луна освещала их путь, но белый, серебристый свет ничуть не улучшил настроение Адриана, знавшего, что он виновен в грешных помыслах точно так же, как и любой его рыцарь.

Мериэль шевелила губами, читая тщательно выписанные строки перевода любимых латинских изречений: