Не успела Мериэль перевести дыхание, как видение исчезло. Девушка просила помощи и совета и получила их. Теперь ей следует идти неизведанной тропой, пробираясь сквозь туман, невзирая на ловушки и опасности, подстерегающие ее на пути.
Слезы все еще блестели на щеках, когда Мериэль, взяв свечу, пошла по длинному узкому коридору на первое в жизни судилище. Звон колоколов возвещал о заутрене, а послушница уже стучалась в дверь к настоятельнице.
Матушка Роуз пригласила ее войти. Она готовилась к выходу в церковь, и даже в этот глухой предрассветный час казалась существом из другого мира. Взирая на послушницу без всякого удивления, мать Роуз мягко спросила:
- Да, дитя мое?
Мериэль пыталась найти слова, чтобы объяснить причину своего прихода, но смогла только выдавить из себя:
- Я не могу этого сделать, матушка, просто не могу.
Сразу все поняв, настоятельница заключила девушку в объятия.
- Все в порядке, дитя мое, все в порядке.
Мериэль поставила свечу и, зарывшись лицом в темную одежду настоятельницы, заплакала, бормоча сквозь слезы:
- Я люблю Бога и Божью Матерь, и монастырь, но монахиней быть не могу.
- Есть много путей служения Господу, - мягко произнесла мать Роуз, поглаживая плачущую Мериэль по спине. - Мария была женой и матерью, а чтобы последовать ее примеру, лучше жить вне стен монастыря - женщины стригутся в монахини по многим причинам, но ты, дитя, совершишь большую ошибку, став одной из нас. Для этого нужно иметь призвание.
- Где-то в глубине души я понимаю, что поступаю верно, - прошептала Мериэль, - но не имею ни малейшего представления, что со мной станет. Мой брат Вильям будет очень недоволен.
- Нисколько не сомневаюсь, что у Господа другие планы на твой счет, и в свое время ты поймешь, что он задумал, - мать-настоятельница ничуть не удивилась такому решению послушницы. Хорошо зная человеческую душу, она давно поняла - девушка не предназначена для ношения клобука, однако несчастное создание вполне может дать обет, ведь ничего другого ей не остается. Из нее получилась бы смиренная и благочестивая монахиня, но лучше, если она найдет в себе мужество покинуть монастырь.