С левой стороны Элоиз видела невозделанную землю. Крутые горы поднимались до небес. Именно налево повернул Джонатан, и Элоиз увидела на дороге указатель — машина въезжала на территорию частного владения. Дорога была пустынной, давно уже не мелькало никаких строений. Какое-то время они продвигались сквозь густой лес, затем слева показался просвет, и через несколько минут они выехали на широкую равнину. Элоиз увидела огороженный луг, на котором лениво паслись четыре лошади. За лугом виднелась конюшня. Справа стоял двухэтажный дом. Элоиз ощутила, как напряглись ее нервы.

— Это наш дом? Сколько у нас земли? Есть ли у нас соседи? — торопливо спрашивала она, надеясь услышать в ответ, что они не одни владеют всей этой землей.

— Ты владелица этого поместья, — ответил Джонатан. — Когда-то оно было куда обширнее, но после смерти отца ты продала большую часть земли, и сейчас у тебя только сорок восемь акров вокруг дома.

Элоиз пыталась окинуть взглядом этот простор.

— Я что-нибудь выращиваю на этих полях?

— Нет. Ты продала плодородные земли. На том, что осталось, едва ли что-то вырастет. Здесь каменистые почвы.

— Наверное, никто не захотел покупать ее, — сказала Элоиз. С одной стороны, она была покорена красотой этой земли, с другой — ее пугала изолированность от остального мира.

— Говорят, тебе давали за эту землю хорошие деньги, но ты отказалась, решив оставить ее, чтобы ездить на лошадях, — ответил Джонатан, останавливая машину перед красивым домом, у входа в который росли дикие цветы.

Элоиз оглянулась назад на лошадей, пасущихся на лугу. Она чувствовала, что здесь ей будет лучше.

— Почему же я оказалась на мотоцикле, а не на лошади? — спросила она.

Джонатан взглянул на нее.

— Пару месяцев назад ты решила перебраться на мотоцикл.

— Зря, — сказала Элоиз, нахмурившись.

— Это точно, — согласился он.

Судя по его голосу, Джонатан обиделся.