Он не смог сдержать улыбки — настолько смешным показался ему вопрос.

— Нет, я ничего такого не знаю. — Улыбка тут же исчезла, и лицо Джонатана вновь стало серьезным. — Конечно, эта история с виражом абсолютно не в твоем стиле.

Элоиз не обращала внимания на то, что он говорил, завороженная его улыбкой. Когда он улыбался, на щеках его появлялись ямочки, черты лица смягчались и он уже не казался таким недосягаемым.

— Оказывается, ты умеешь улыбаться, — сказала она, не подумав, и вновь покраснела. — Я впервые вижу твою улыбку.

— Я умею не только улыбаться.

Неожиданно Элоиз обдало жаром. Она представила себя в его объятиях. Они предавались любви. Внутри ее начал разгораться огонь, но через минуту видение исчезло. Элоиз дрожала.

— Не сомневаюсь, — ответила она.

И опять в машине воцарилась тишина. Элоиз не сводила глаз с Джонатана. Неужели они действительно были пылкими любовниками или это видение всего лишь игра воображения? Нет, этот вопрос задавать еще рановато.

— А как насчет домашнего хозяйства? Я любила им заниматься?

— Ты никогда не отказывалась от домашних дел, хотя у тебя есть Нэнси Перкинс, которая приходит раз в неделю и выполняет работу по дому. — Джонатан остановился, потом добавил: — Ты хорошая кулинарка.

Она заметила в нем некоторое замешательство перед тем, как он высказал свое мнение. Интересно почему?

— Неужели?

— Я тоже был удивлен этим, — сказал он в ответ на ее скептический вопрос.

Элоиз думала, что бы еще спросить, когда Джонатан включил сигнал поворота и снизил скорость. За разговором она не заметила, сколько времени они ехали. Теперь она поняла, что Эшвилл остался далеко позади. Какое-то время они двигались по двухполосному шоссе, но последние несколько миль ехали по дороге с очень крутыми поворотами. С правой стороны вилась река. На одном берегу ее, на полях, зрела кукуруза, на другом — лежало свежескошенное сено.