Прошло четыре года. Клайд заболел. Джонатан, должно быть, поддерживал с ним связь, потому что, узнав об этом, вернулся и стал управлять гаражом вместо Клайда, который так и не поправился настолько, чтобы заниматься делами. Он был вдовцом и жил одиноко. Прошло лет десять с тех пор, как убили его единственного сына. Поэтому, когда Клайд умер, никто не удивился, что он оставил гараж и дом Джонатану. Но год тому назад все сгорело. Говорят, пожар начался в гараже, но дом находился так близко, что огонь тут же перекинулся на него, и все сгорело дотла.

— Что же Джонатан делает сейчас? — забеспокоилась Элоиз. Неужели ее муж слоняется без дела, проживая ее наследство?

— Ты построила ему новый гараж, — ответила Оливия и тут же добавила: — Дела у него идут очень успешно. Джонатан трудолюбив. — И снова она бросила взгляд на часы. — Боже! Я опаздываю, — сказала она и выбежала из палаты.

— Я построила ему гараж, — пробормотала Элоиз. Но тревога медсестры, ее поспешный уход говорили еще и о другом: Оливия, видимо, принадлежала к числу тех, кто полагал, что причиной женитьбы Джонатана были деньги. Элоиз нахмурилась. Да, брак ее выглядел далеко не в лучшем свете.

Интересно, как Джонатан добился ее? Неужели она так стремилась замуж, что была готова дать согласие первому же мужчине, сделавшему ей предложение? Или она не смогла устоять перед ним? Нет, едва ли такое возможно. Трудно представить, что этот мужчина умеет улыбаться. Однако Элоиз не могла отрицать, что в его присутствии она испытывала волнение.

К тому же он искренне беспокоился за нее. Однажды даже принес цветы, чем крайне удивил ее. Тем не менее держался он отчужденно.

— Я, должно быть, чувствовала к нему по крайней мере физическое влечение, — сказала она невнятно, — он же не испытывает ко мне ничего.

Резкий стук в дверь прервал ее размышления, и Элоиз увидела мать, входившую в палату.