– Господи, как вы выросли, сын мой! Недалек тот день, когда вам вручат шпагу!
– Я прошу Бога, чтобы этот день поскорее наступил! Мне так хочется служить королю! – – И вы туда же! – вздохнула молодая женщина. – Вы же не из рода де Шеврез, чтобы с такого раннего возраста заразиться этим недугом.
– Мой отец разве им не болел?
– Увы, да!
– А почему «увы»?
– Это я вам объясню позже. Теперь же позвольте мне обнять ваших сестер. К тому же я им привезла еще одну, совсем крошечную. Ее зовут Шарлотта-Мария!
– Опять девочка! О, матушка, когда же наконец рядом со мной будет кто-нибудь не в юбке?
– Когда это будет угодно Господу, Людовик! Когда это будет угодно Господу!
Мария расцеловала дочерей, на некоторое время задержав на руках Марию-Анну, родившуюся в Хэмптон-Курте, воскрешая в памяти лицо того, сходства с кем этого светловолосого создания она так боялась, но природа милостиво хранила свои секреты от окружающих, и если Мария-Анна на кого-то и походила, то скорее на свою бабушку по материнской линии, Мадлен де Ленонкур, умершую вскоре после появления на свет Марии. Если малышка и родилась от Генриха Холланда, то сходство пока что не было заметно. С легким сердцем Мария вернула девочку няне, поблагодарив ту за отменный вид и самочувствие ребенка. Впрочем, с виду чувствовали себя хорошо все, отсутствия матери рядом не замечалось ни в чем. Этим она осталась весьма довольной – что может быть неприятнее детей, не перестающих хныкать и требовать свою мамашу? Если бы у нее были такие дети, она никогда не смогла бы осуществить те головокружительные прожекты, что были ею начаты, главным смыслом которых было возвращение себе утраченного места подле королевы!