Зеркало отражало блистательную женщину, но не строгой и отстраненной красоты, а смягченной следами недавно перенесенных испытаний – ужасной смертью Шале, не отступавшей ни на шаг опасностью, ссылкой, наконец. Все эти злоключения наложили на ее черты едва уловимый ореол загадочности, отличающей великих авантюристов. Не сознавая причин превосходного своего настроения, облаченная в черное бархатное платье с глубоким декольте, открывающим обнаженные плечи и шею со сверкающими на ней бриллиантами, она разделила с мужем их первый после многомесячной разлуки совместный уединенный ужин. Клоду хотелось, чтобы все было по ее приезде именно так.

Герцог ждал жену у нижней ступени лестницы, прошагав не один десяток шагов, и замер, глядя, как она спускается к нему по ступеням. Он тоже переоблачился и теперь был в темно-зеленом бархатном с золотым узором костюме, придававшем ему стати. Мария, вглядевшись в него пристальнее, нежели часом раньше, отметила для себя, что для своих пятидесяти лет выглядел он весьма живо, слегка похудел, а светло-голубые глаза вернули себе полузабытый огонек. И это вызвало у нее улыбку.

Клод поднялся на несколько ступеней, предложил жене руку и проводил к столу.

– Этим вечером вы чудо как хороши, мадам! – заметил он хрипловатым голосом. – Кажется, время делает вас лишь прекраснее, годы не касаются вас…

– До сегодняшнего дня я насчитывала их всего двадцать восемь. Вряд ли это почтенный возраст, не так ли?

– Мне известно, кому они подают знак о близости осени, тогда как вы вызываете в памяти незабвенную весну…

– Вы что же, расположены поухаживать за мной? – спросила Мария, смеясь.

– Вы не можете себе этого предположить? Скоро новый год, благословенное время для мужчин, ожидающих мира и любви. Время переворачивать самые темные страницы. Вы теперь с нами, вокруг все ваше! Этот замок, так же как и я, мечтает лишь о том, чтобы вновь заполучить вас.