Двери библиотеки открылись, выпуская Элизабет и Анну.

– Мы будем бороться, ты знаешь, – предупредила Элизабет, проходя мимо Челси.

– Перстень должен остаться в семье, – сказала Анна, доставая из шкафа меха.

Без лишнего слова, без малейшего жеста сожаления, ободрения или прощания, они вышли. Входные двери едва успели закрыться, как вошли Майкл и Малькольм. Челси подала им их пальто.

– Ты хорошо справилась, Челси, – сказал Малькольм, поправляя шляпу.

Она молча стояла, опустив руки.

– Боюсь, я была не очень внимательна.

Теперь они были для нее еще менее интересны, чем раньше.

– Напрасно. Эбигейл превратила тебя в богатую женщину.

– Я была богатой женщиной и до того, как она умерла.

– Благодаря Махлерам, – сквозь зубы сказал Майкл, натягивая черные водительские перчатки. – Элизабет и Анна расстроены, и, если честно, я не виню их в этом. Перстень стоит больших денег. Тебе не нужны деньги, и перстень тебе не нужен. Он даже близко не представляет той ценности для тебя, какую имеет для нас. – Он поднял на нее свои голубые махлеровские глаза. – Если ты хоть вполовину такая, какой тебя видела Эбби, ты отдашь перстень нам. Это было бы справедливо.

Челси вспомнились вечера, которые устраивала ее мать. Иногда к ним приезжали Махлеры. Они производили огромное впечатление на ее друзей. Им они казались сливками общества, водившими компанию с принцами и герцогами, разъезжавшими по знаменитым столицам мира и говорившими на королевском английском. Но Челси никогда не была в восторге от их элегантных манер, под которыми скрывались низменные побуждения.