Тишину полудня нарушил стук массивной входной двери, сопровождаемый потоком команд, произносимых громким, настойчивым голосом. Слова, сначала непонятные, по мере приближения становились более отчетливыми и, казалось, привнесли с собой неистовую энергию урагана. Бретт напряглась, ожидая появления матери.

- Мне безразлично - делайте так, - огрызнулась Барбара на одного из рабочих, входя в солнечную комнату.

Барбара Ларсен Норт вошла с видом драматической актрисы:

- Устройство праздника всегда доставляет мне жуткую головную боль, сказала она и приложила руку ко лбу, прикрывая от солнца голубые глаза.

Лицо Барбары, посвежевшее после утреннего массажа, было таким подвижным и экспрессивным - как лицо ребенка. В самом деле, всем верилось с трудом, что ей 32.

- Как хорошо, что я здесь. С таким народом ничего не будет готово к приезду гостей. Добрый день, тетя Лилиан! Бретт, ты и Элизабет - ну просто отвратительны! Что заставило вас подойти к столу в таких платьях! - Она прошла дальше в комнату, расправляя складки платья, которое облегало ее фигуру. Мода говорила, что этот фасон устаревает, но мужчины мечтали о ней, а для женщин ее фигура была предметом зависти. - Почему ты меня не поприветствуешь?

Бретт поднялась со стула и оставила дежурный поцелуй на подставленной щеке, боясь испортить прическу матери. Ее белокурые волосы были уложены не совсем модно, однако и это ее не портило.

Было недостаточным назвать Барбару красивой. Пристальный взгляд, а каждый не преминул бы это сделать, приносил чувство удовлетворения, как будто бы исполнялось что-то сокровенное.

- Хелло, мама, - настороженно сказала Бретт, стараясь уловить настроение матери.

- Девочки все утро играли и выглядят довольно-таки прилично для ленча. Это не чаепитие с королевой... - вступилась за них Лилиан.

- Вы играли все утро? Перед началом твоего праздника у вас будет измученный вид, - сказала Барбара с возмущением.