
— Только любителей порки?
— По-видимому.
— Как замечательно. Я и не знала, что существует нечто подобное. А я раньше жила в Бостоне.
— Я понимаю так, что дружок вас не шлепает.
— Нет, сэр, он этим не занимается.
— Чем же он занимается?
— Работает в рекламном агентстве.
— Он знает, что у вас свидание со мной сегодня вечером?
— Да. Я сказала ему.
— Значит, вы это рассматриваете лишь как эксперимент?
— Не знаю.
— Сегодня вы будете в этом наряде? — Он резко переменил тему.
— Вам не нравится? — Она чуть покраснела, когда его взгляд остановился на ножных браслетах и гладких, обнаженных икрах.
— Это напоминает мне форму школьницы.
— Разве это плохо?
— Каблуки и колготки больше подошли бы, — сказал он без тени улыбки. Она покраснела еще больше, старясь понять, дразнит он ее или оценивает. — Зоя, вы считаете себя школьницей?
— Мне показалось, что раз вы занимаетесь… — Да?
— Мне такая одежда показалась кстати.
— Возможно, она кстати для обеда или музея, но не для встречи за ужином.
— Да.
— Идите сюда, Зоя, — сказал он, похлопав по дивану рядом с собой. Она без колебаний присела рядом. — Вас когда-нибудь шлепали?
— Да, но не часто, — ответила она. Краска не сходила с ее лица.
Он взял ее за руку и положил себе на колени. Ему потребовалось мгновение, чтобы устроить ее должным образом.
— О! — выдохнула она не без удовольствия, когда он положил одну руку ей на талию и пригладил юбку.
Шлепок! Его рука опустилась прямо на ее правое полушарие. Шлепок! Теперь рука опустилась на левое полушарие. Шлепки через трусики и юбку создавали приятное, теплое и сладострастное ощущение. Чередуя полушария, он нанес десять ударов. Она затаила дыхание и стонала всякий раз, когда его ладонь касалась поднятой кверху и скрытой под юбкой попочки.
— Если будете одеваться, как маленькая девочка, то рискуете подвергнуть себя соответствующему обращению, — предупредил он, задирая юбку, чтобы рассмотреть прозрачное бежевое белье. Теперь он начал согревать ее сквозь трусики, звучно шлепая, пока через нейлон не стала розоветь стройная овальная попочка.
