Он поставил поднос на низкий дубовый комодик в ногах кровати, и Фанни заметила две чашки, отчего у нее вдруг дрогнула короткая верхняя губка. Непонятно почему, но, кажется, он и над ней тоже взял власть.

— С молоком? — спросил Ральф Кейхел, вопросительно изогнув одну бровь. — А сахар?

— Нет, спасибо.

Фанни не узнала своего голоса, и ее рука сама потянулась ко рту. Это была детская привычка, от которой она без труда избавилась, едва решила быть самостоятельной и не крутиться в орбите своей матери и сестриц. Она осознала это как раз вовремя, чтобы подхватить чашку, но, встретившись глазами с Ральфом, пожалела, что заглянула в их завораживающую синеву в окружении пушистых черных ресниц… Улыбающиеся ласковые глаза притягивали ее…

Переведя дух, Фанни отправилась с чашкой к окну, просто чтобы быть подальше от него. Она рассчитывала, что он не последует за ней. Но не тут-то было. И чтобы как-то скрыть свое смятение, Фанни выпалила:

— У вас красивый дом.

С отвращением она представила, какой серой мышью должна казаться ему… особенно в сравнении с царственными Полли и Джизеллой.

— Полагаю, что так, — ответил он, и отзвуков его голоса у нее мурашки побежали по коже. — Мой дедушка по отцовской линии построил его к свадьбе сына, с тех пор мы тут и живем. Полгода назад, когда умер мой отец, я отказался от квартиры. Конечно, добираться дольше, но я не жалею.

Фанни с интересом слушала его, но совсем не потому, что хотела больше узнать о нем — на самом деле она совсем этого не хотела, — а потому что, делая вид, будто слушает, она могла собраться с мыслями.

Неважно, как она выглядит со своими гладко уложенными волосами, большими круглыми очками, в деловом костюме, она ведь приехала сюда не для того, чтобы произвести впечатление… Главное — работа.

Когда ее мысли немного прояснились, она твердо заявила: