Над головой ярко сияла хрустальная люстра. Двустворчатая дверь слева была закрыта, но симметрично расположенная такая же дверь справа была широко распахнута, открывая взору гостиную размером где-то шесть на шесть метров. Дубовый паркет. Камин. Огонь не разожжен. Деревянная каминная полка с вычурной резьбой. Традиционная отделка, созданная, очевидно, очень дорогим дизайнером интерьеров.

Коренастый полицейский в черной униформе беседовал с мужчиной, одетым в дорогой темный костюм в сочетании с белой рубашкой и красным галстуком. Джим подошел к двери в гостиную, и мужчины уставились на него.

– Офицер Трейси, я лейтенант Нортон. Отдел по расследованию убийств.

– Да, сэр.

– А кто это с вами?

Высокий широкоплечий мужчина повернулся к Джиму. Волнистые черные волосы и черные глаза, бронзовая кожа и красивые, испанского типа, черты лица.

«Дьявол с приятной наружностью. Не то чтобы красавчик, как Чад, но здорово впечатляет», – подумал Джим.

– Я Куинн Кортес. – Прищурившись, мужчина взглянул Джиму в глаза. – Это я обнаружил тело мисс Вандерлей.

Куинн напрягся, разглядывая детектива из отдела по расследованию убийств. Где-то он уже видел это лицо. Грубые черты. Короткие каштановые волосы. Возраст – от тридцати пяти до сорока. У Куинна была хорошая память на лица. Полицейский представился Нортоном. Лейтенант Нортон был сантиметров на пять выше Куинна, худощавым, но с хорошо развитой мускулатурой. В утратившем вкус к жизни взгляде его проницательных синих глаз сквозила боль.

– Тот самый Куинн Кортес? – лишенным эмоций голосом спросил Нортон.

– Да, тот самый Куинн Кортес.

– Вы же только что выиграли дело Макбрайера в Нашвилле, – сказал Нортон. – Что привело вас в Мемфис сегодня вечером?

– Лулу… мисс Вандерлей позвонила мне днем и предложила вместе отпраздновать это событие.

– Не могли бы вы восстановить в деталях, как все было с того момента, когда вы подъехали к дому, и вплоть до приезда полицейских?