Новый Орлеан, штат Луизиана. Сентябрь 1967

Спустя пару недель с лишним Сара ехала на своем «Мустанге-67» по авеню Св. Чарльза в Новом Орлеане, скользя мимо величественных особняков в стиле греческого Возрождения

Сара провела полтора дня в Районе Садов, в доме Бренды Бирмингэм, с которой они жили в одной комнате, когда учились в колледже. Теперь она направлялась в Меридиан, городок в тридцати милях к северу, от Нового Орлеана. В багажнике у нее было достаточно туалетов для долгого пребывания в Луизиане, и туда же она, полная оптимизма, положила краски, полотна и кисти.

Сара думала о том, что ее жизнь совершенно изменялась за последние две недели, с того решающего утра, когда м-р Мак-Эллистер принес ей письмо из Луизианы. Письмо было от адвоката Джефферсона Болдуина из Меридиана. Он сообщал, что Сара унаследовала целое состояние после смерти дальней родственницы, Эрики Дэвис, которой Сара никогда в жизни не видела. Она была в изумлении, а ее родители в Атланте практически не могли пролить никакого света на этот удивительный посмертный дар. Когда Сара позвонила Болдуину в Меридиан, он сообщил, что состояние порядочное, что оно включает в себя большое количество недвижимости и что ей нужно приехать в Луизиану позаботиться о своих новых владениях и решить, что она хочет делать с наследством.

Эта перспектива Саре понравилась. Она все равно собиралась как-то изменить свою жизнь. А вечером, после получения письма от Болдуина, она порвала с Биллом Бартли, который три года был ее женихом.

Когда она подумала об этом, глаза ее жестко сверкнули. Они с Биллом росли вместе, и она знала, что он не хочет иметь детей, но до этого вечера не понимала, как далеко заходит его отвращение к ним. Они сидели у нее дома, пили кофе и слушали Биттлов, как вдруг Билл резко заявил, что недавно сделал себе вазектомию, потому что «не хочет рожать детей в этот тревожный мир». Сара была ошеломлена и потрясена, поняв, что Билл принял это решение, даже не посоветовавшись с ней. Она подозревала, что Билл стерилизовался, в основном потому, что совершенно поглощен собой и никогда не стал бы хорошим отцом.