— Конечно. Ричард — перспективный начальник отдела кадров. Что-что, а общаться с людьми он умеет.

На какое-то время в салоне вновь воцарилось молчание. Каждый думал о чем-то своем. Талботу, например, пришла в голову неожиданная, но вполне логичная мысль о том, что, горько сожалея о разводе, Ричард мог специально устроить всю эту неразбериху в надежде, что, показав Элизабет красивейшие места своего детства и откровенно поговорив с ней, ему удастся вернуть их — с недавних пор чисто дружеские — отношения в прежнее романтическое русло: К тому же каждый ребенок, переживший развод родителей и так или иначе смирившийся с новыми обстоятельствами, втайне мечтает о том, что однажды, в один прекрасный день любимые папа и мама снова будут жить вместе, так что Эндрю только обрадуется, если его обожаемые родители снова поженятся. А сам он — как благоразумный и ответственный старший брат, давным-давно пообещавший умирающему отцу всячески заботиться о беззащитном подростке, — сделает все от него зависящее, чтобы Ричард был счастлив. Да, он сдержит слово, пусть даже в ущерб собственным чувствам!

От размышлений Талбота отвлек внезапный пронзительный сигнал, заполнивший, казалось, весь салон. Он взглянул на приборы и ужаснулся: датчик топлива замер на нуле, хотя перед вылетом из Монингвью горючего был полный бак.

— Что это?! — испуганно выдохнула Элизабет.

— Боюсь, у нас произошла утечка топлива. И оно вот-вот закончится…

— А до Брэнсона еще так далеко! — в ее голосе звучала откровенная паника.

— Посмотри в боковое окно. Нет ли поблизости открытой площадки, куда я мог бы посадить самолет?

— Это шутка, правда?

— Я не шучу, — мягко возразил он.

И тут, словно подтверждая его слова, мотор натужно загудел, потом кашлянул — и в кабине стало так тихо, что они могли слышать рев ветра за стеклами кабины.