— Машина подъехала, — вздохнула миссис Адаме. — Я пойду в свою комнату, мисс Форрестер.

Резким движением руки Эшли откинула назад непослушную гриву золотисто-рыжих вьющихся волос и глубоко вздохнула. Сьюзен не знала, что она здесь, ждет ее. Вероятно, сестра воспримет ее присутствие как нежелательное вмешательство. И, услышав поворот ключа в парадной двери, Эшли прошла в холл, моля Бога, чтобы на пороге появился Тим. Сердитый и потрясенный, но не испуганный… Другими словами, напрасно обвиненный.

Милостивый Боже, она не могла заставить себя даже предположить другой исход!

Долговязый парень на полной скорости ворвался в дверь, даже не заметив, что она стоит в холле. Тим стремглав взбежал по лестнице и так хлопнул дверью, что, казалось, содрогнулся весь дом. Следующим вошел Арнольд. Снимая плащ, он в изумлении замер.

— Эшли?

Вслед за ним появилась Сьюзен. Лицо — восковая маска, в которой два оскорбленных глаза и два красных пятна пылающего гнева на щеках.

— Эшли? — пронзительно вскрикнула она.

— Сьюзен… — Арнольд останавливающе положил руку на рукав жены.

— Не вмешивайся! — Сьюзен в бешенстве обернулась к мужу. — Она здесь, и я рада, что она здесь. Пусть знает, что она наделала!

— Что я наделала? — повторила Эшли после непомерно долгой паузы.

— Это все твоя вина! — прошипела Сьюзен. — Что, по-твоему, я должна сказать папе и маме, когда они вернутся? Они оставили Тима на нашепопечение. На нашу ответственность. Когда папа узнает, что случилось, он проклянет меня за то, что я позволила тебе приблизиться к нему. Но тебе-то нечего беспокоиться! Папа не станет с тобой разговаривать ни за какие блага мира!

Эшли не узнавала сестру. У нее возникло фантастическое чувство, будто она перешагнула порог безумного Зазеркалья, где родные становятся совершенно чужими. Как правило, сестра вела себя бесчувственно-холодно. Но нынче вечером Эшли видела одержимую женщину, агрессивную, не сдерживающую, ярости.