Эшли хотелось крикнуть ему, что ей было девятнадцать лет и она была такой же упрямой и наивной в своих убеждениях, как и большинство молодых людей в этом возрасте. Ее острое отвращение к самой мысли о беременности сформировалось в семье. Она видела, как после бесчисленных, следующих один за другим выкидышей мать теряет здоровье. И все ради того, чтобы родить сына, которого пожелал иметь отец.

— Ты вполне можешь еще раз жениться на подходящей женщине, — натянуто заметила Эшли.

— Но есть вероятность, что я никогда не встречу женщину, на которой захочу жениться. И кроме того, — продолжал Вито, — у меня нет желания быть старым отцом. Моему отцу было почти пятьдесят лет, когда я родился, и теперь он уже умер. Нам так и не удалось сблизиться, потому что нас разделяла возрастная пропасть.

Он никогда прежде не говорил, что у него такой старый отец. Должно быть, Елена ди Кавальери была по меньшей мере лет на тридцать моложе мужа. Эшли не стала задерживаться на этой посторонней теме, которую, конечно же, было куда легче обсуждать, чем абсолютно невероятное требование, выдвинутое Вито. В горле у нее булькал истерический смех. Боже милосердный, если бы он только знал, как близко…

— Мне и во сне не могло присниться, что ты так высоко ценишь меня. Ты даруешь мне честь родить тебе наследника, — проговорила Эшли. Ее ужасало предчувствие, что опасно хрупкое самообладание сейчас разлетится на мелкие кусочки у него на глазах. — При том мнении, какое у тебя сложилось обо мне.

— Физически ты очень привлекательная, умная, да и смелости тебе хватает. — Его Губы вытянулись в струну.

— Ты имеешь в виду, что у меня есть явные преимущества как у потенциальной матери-кукушки, но как женщина я проигрываю по всем пунктам. — Эшли начало трясти.