Не будь отвратительным! — Эшли сделала еще одну слабую попытку выбраться из его объятий. Дрожь сотрясала ее после пережитого шока.

— А какое это облегчение — быть с женщиной, которая может относиться к сексу так же беззаботно, как мужчина! Которая не ждет традиционного ухаживания и долгого романа. Которая, конечно, и в мыслях не держит потребовать, чтобы я соблюдал скучные условности и ждал до «после свадьбы», — рокотал Вито.

Что-то опасно близкое к откровенной панике обожгло ее во время этой речи.

— Что-то не нравится? — Сверкающие глаза следили за каждым изменением выражения ее лица и толковали его с точностью устройства, легко читающего радиоволны.

Не нравится все. Столь многое, что ей даже не удавалось собрать воедино это «все». Без малейшей подготовки она столкнулась с собственными фальшивыми теориями, которыми четыре года назад пыталась отгородиться от Вито. Тогда ей казалось отчаянно важным, чтобы Вито не вырвал у нее признания в вечной любви. Любящий человек дает любимому огромную власть над собой. Отец все годы брака властвовал над матерью. И Эшли твердо решила, что Вито никогда не получит оружия, которое может быть обращено против нее.

Это всего лишь физиология, это мой возраст, это инфантилизм, убеждала себя Эшли. Я не люблю его. Мне он не нужен. Если его не будет, я и не вспомню о нем. Она повторяла эти слова как своего рода мантру. Эшли отказывалась на словах хранить верность исключительно ему, чего он требовал. Красноречиво обличала двойные стандарты, которые считали сексуальное экспериментирование допустимым для мужчин и совершенно неприемлемым для женщин.

Однако на деле ее поведение абсолютно не соответствовало этим декларациям.