С самого начала Вито получил ее безраздельную преданность, независимо от того, что он выбирал — верить ей или не верить. Но при всем при том Вито обращался с ней так, будто она его собственность. Эшли играла свою роль с нервным, демонстративным неповиновением женщины, которую чересчур властный самец силком загоняет во все более тесный загон. Он думал, что слово «освобождение» относится только к оккупированным территориям и не имеет ничего общего с женским полом. Глядя на нынешнего Вито, такого холодного и спокойного, она с трудом верила в яростную агрессивность их споров. Сегодня казалась невероятной и безумная ревность, обуревавшая его. Она вспомнила и чувство собственника, которое кипело в нем, стоило ей набраться смелости и заявить, что он не имеет права диктовать ей, что делать, и контролировать каждый ее шаг.

— Вито… я… — У Эшли мелькнула мысль, что ее гордые претензии теперь успокоились, как куры на насесте. У Вито до абсурда ошибочное впечатление о ее характере. У него совершенно невыносимая привычка по-своему истолковывать все, что она говорила. В особенности — когда она выдавала теории, которых вовсе не придерживалась. И теперь, в общем-то естественно, он думал, будто она воплощает на практике то, что когда-то проповедовала.

— Если чего-то очень хочешь — добивайся, — с вызовом повторил Вито. — И не говори мне, что не хочешь заняться любовью, я вижу, что это не так.

— Как было бы хорошо, если б ты перестал припоминать мне каждую глупость, какую я когда-либо говорила, — вздохнула Эшли, а его указательный палец проскользил по груди и остановился возле пояса брюк.

— Так ты признаешь, что иногда говорила глупости? — уцепился за ее слова Вито. — Или просто готова признать все, прежде чем сейчас разделишь со мной постель?

Эшли отвернулась. Зачем он затащил ее в постель? Или это коварный способ закрепить сделку, на которую она уже согласилась? Или это только первый шаг в длинной череде унижений, предназначенных растоптать в прах ее гордость? Боже милосердный, если свобода брата висит на волоске, что же ей делать? Эшли понимала: если Вито осуществит сейчас свои намерения, она, едва выйдет отсюда, бросится под первый же автобус. Потому что она никогда не сможет посмотреть ему в глаза и потеряет всякое уважение к себе.