Потом учащенный ритм ее сердца сменился нормальным.

Трудно не увидеть их дом, если он ездил по городу больше получаса. Дом Россов небольшой, но расположен на углу и бросается в глаза.

Впрочем, дом как дом, ничего особенного.

И вряд ли он связан с его воспоминаниями.

Она пожала плечами.

— После смерти папы в прошлом году…

У Пенна перехватило дыхание, и он сжал ее руку.

— Я не слышал об этом, Кэтлин.

— Не знаю, как ты мог услышать, — сказала она резко. — Если так много переезжаешь…

Она внезапно остановилась. Ничего не может быть ужаснее его сочувствия. Он, конечно, знает, что значит потерять отца.

— Мне очень жаль, — спокойно произнес Пенн.

— Благодарю… Он долго болел. Маме тяжело оставаться в нашем доме, и она решила сменить обстановку. Если она получит за дом хорошую цену, то купит квартиру в одном из домов-новостроек.

— А как ты, Котенок? — Голос был чуть громче шепота. — Что ты собираешься делать?

В этот момент музыка плавно смолкла. Кэтлин почувствовала облегчение, отодвинувшись от него. А ее ноги все еще не хотели останавливаться, их вполне устраивал давно знакомый ритм.

Они остановились у стены зала, и Кэтлин краем глаза увидела мужчину, поднимающегося из-за ближайшего столика.

— Кэтлин, я не думал, что ты изменишь своим правилам по отношению к танцам на банкете. Извини, дорогая. Если бы я знал…

Внезапно она почувствовала себя опустошенной, слишком измученной и усталой, чтобы повернуться.

— Маркус, — сказала она. — Ты еще не знаком с Пенном? Познакомься.

Она не видела лица Маркуса, но почти ощущала его напряжение, вернее, не напряжение — это слишком сильно сказано. Какие у Маркуса причины испытывать неловкость при обыкновенном знакомстве?

— Пенн, это мой друг — Маркус Вейнрайт, — тихо произнесла она.

Пенн взял руку Маркуса и энергично пожал ее.