— Ты собираешься заставить меня двигаться? Женщину в моем положении? Конечно, сейчас, когда все ушли, здесь вполне безопасно.

— Так или иначе, но пора идти разжигать костер. А когда появится малыш?

— Через три недели. И не малыш, а малыши, их, между прочим, будет двое.

Кэтлин сказала:

— Теперь ты говоришь об этом намного спокойнее, чем в первый раз, когда сказала мне.

— Ну что ж, будут либо два малыша, либо один маленький бегемот. У меня есть выбор…

— Вот это наш человек — всегда находит во всем светлую сторону.

Кэтлин повернула голову назад, пытаясь увидеть, нет ли еще на шортах щепок.

Маркус все еще беспокоился.

— Ты уверена, что не поранилась?

Пенн не произнес ни слова, но бросил на Кэтлин насмешливый взгляд — будто вовсе не верил в искренность Маркуса. Это вывело ее из себя, и она резко ответила:

— Со мной все в порядке. Идем вниз, к костру.

Солнце опустилось за покрытую лесом кромку холмов, и свет в маленькой долине потускнел, и стали мягкими очертания деревьев, они отбрасывали на землю длинные пятнистые тени.

Пламя жадно лизало сушняк под дровами. Взрослые расположились кто на стульях, кто на одеялах, а дети постарше принялись исполнять танец, который, по их понятиям, изображал воинственные пляски вокруг огня.

— Откуда вы набрали столько дров? — спросил у ребят кто-то из сидевших у костра. — Уж не срубили ли вы Сторожевой Дуб?

Раздались смешки и быстрые реплики хором:

— …достопримечательность Спрингхилла?

— …и лишили наших детей радости любоваться им, когда подрастут?

— …наши дети? Ну, они не посмеют.

— …однако, если хорошенько подумать, спилить дуб — совсем неплохая идея.

— Сторожевой Дуб? Кажется, о нем я ничего не слышал, — спокойно сказал Маркус.

Кэтлин едва сдержала стон.