— Поверить невозможно, что мы заканчиваем учебу, — вздохнула она. — Еще в прошлом месяце я дни считала, а теперь вся извелась. Что, если я умру с голоду, прежде чем найду работу?

— Ты что, уже передумала ехать в Манхэттен? — спросила Гасси.

Диана пожалела плечами:

— Папа настаивает, чтобы я вернулась к нему в Канзас. Ужасно неприятно его огорчать, но мне так хочется устроиться на телевидение! А он отказывается понять, что в Нью-Йорке в этом смысле самые богатые возможности. Он только и говорит о высоком уровне преступности и дороговизне.

— Ты можешь поехать со мной в Бронкс, — предложила Рейчел. — Пожить несколько месяцев в квартире над магазинчиком моих родителей.

Диана рассмеялась, ее яркие голубые глаза заблестели.

— Очень соблазнительно. Ты по крайней мере не будешь голодать. Главное — постарайся не ссориться с ними. Впрочем, ты, наверное, с головой погрузишься в учебу, и тебе будет не до того.

Очень даже может быть, — мрачно согласилась Рейчел. — Но иногда я жалею, что решила поступить в Колумбийский университет. Может, мне было бы лучше где-нибудь на Среднем Западе.

Слушая, как они обсуждают свое будущее, Гасси почувствовала, что к горлу подкатил комок. Ей не хотелось возвращаться в роскошный особняк своих родителей, пока она не решила, что собирается делать со своей жизнью.

Впрочем, если вдуматься, выбор у нее был небогатый. Она могла или помогать матери в ее бесконечных благотворительных делах, или отцу в его кампании по переизбранию. Но все эти обеды и показы мод наводили на нее тоску, а политикой она совершенно не интересовалась, несмотря на то, что была единственной дочерью сенатора от Виргинии. Колледж она окончила, с отличием, а и зачем, собственно? Вряд ли для того, чтобы собирать пожертвования на предвыборную кампанию, требовалась степень в изобразительном искусстве. А именно на такого рода деятельность с ее стороны и рассчитывали родители. Малопривлекательная перспектива.