Гасси так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда заметила стоящую в дверях Хелен. Ее темные глаза были полны слез.

— Хелен, что случилось? — спросила она.

— Моя мама… она не приедет на церемонию.

— Почему? В чем дело?

Хелен пожала плечами, медленно вошла в комнату и прислонилась к шкафу. Темные шелковистые волосы подчеркивали бледность ее лица. Она выглядела хрупкой и уязвимой.

— Сказала, что у нее мигрень. Но я уверена, что это… всего лишь предлог.

— Мне очень жаль, — тихо произнесла Рейчел.

— Да ничего особенного. Я не очень-то и ждала, что она приедет. Мы ведь с ней никогда не были близки…

Гасси почувствовала острую жалость к подруге. Наверное, ужасно быть дочерью известной кинозвезды. Казалось, Бренду Гэллоуэй куда больше интересовали бесконечные скандалы, в которые она постоянно впутывалась, чем судьба собственной дочери.

— Вот только досадно, что я пригласила вас к ней в Хайянис, — вздохнула Хелен. — Мне вообще больше не хочется ее видеть.

— Так давай отменим поездку, — сказала Рейчел. — Придумаем что-нибудь другое.

Хелен покачала головой:

— Мне надо научиться общаться с ней. К тому же мы мечтали об этой поездке несколько недель, это же наша последняя совместная затея.

— Как хочешь, — согласилась Рейчел. — Только помни: в случае чего, мы всегда рядом.

Хелен печально улыбнулась:

— Я знаю, я уже в порядке. Встретимся в зале через несколько минут.

Когда Хелен ушла, Гасси повернулась к Рейчел и Диане и беспомощно пожала плечами. За четыре года учебы они все очень сблизились, деля друг с другом мечты и тайны. Но ни у одной из них не было слов, чтобы облегчить боль Хелен.

2

Бренда Гэллоуэй стояла у окна своей спальни и смотрела на открывающийся ее взору восхитительный пейзаж, испытывая острое чувство собственности. Это все принадлежало ей — низкий белый дом, ухоженные лужайки, клумбы с цинией и даже голые дюны, протянувшиеся до самого края чистой голубой воды. Все в пределах видимости принадлежало исключительно ей!