Не останавливаясь, Ник прошел к фамильному мавзолею Готье. Минуя возвышающиеся могильные камни, из-за которых кладбища Нового Орлеана часто называли Городами Мертвых, он заметил, что многие из них все еще хранили следы разрушительного урагана. Даже могила Мари Лаво

Его затопила волна страха — Ник не знал, что ожидает его там, где покоилась его мать. Но, завернув за угол, за которым находилась могила, Ник замер.

Меньяра Шартье, крошечная, хрупкая афро-американка сидела у могилы, шепотом разговаривая с его матерью, положив на холмик букет белых лилий. Верховная жрица Вуду оборвала себя на полуслове, поворачивая голову, будто знала, кто стоит позади.

— Ни… — Она нахмурилась, не произнеся его имя до конца.

— Тетушка Менни, — сказал Ник срывающимся голосом, сокращая расстояние между ними. Меньяра снимала комнату рядом с ними, когда он рос, и она принимала роды у его матери, потому что позволить больницу та не могла. Меньяра была для них единственной семьей, что они знали. — Ты все еще здесь.

Она медленно поднялась на ноги. При росте в метр пятьдесят, она едва могла быть угрозой для кого-то старше пяти, но все же в ней было нечто настолько властное, что всегда подавляло его. Не раздумывая, Ник обнял ее и прижал к себе.

— Я знала, что ты вернешься, — выдохнула она, поцеловав в помеченную щеку. — Твоя мама просила меня присматривать за тобой.

Кому-то другому эти слова могли показаться странными. Но Меньяра была одаренной ясновидящей. Она знала то, чего не знал никто.

— Я не убивал свою мать, — произнес Ник, отпуская ее. Это был один из слухов, ходящих по округе.

Меньяра погладила его по руке.

— Я знаю, Амброзиус. Я знаю. — Она повернулась и показала на могилу. — Каждый день я прихожу сюда, чтобы Шериз знала, что она не одинока.