Коляска Мелиссы была здесь самой старой и потрепанной. Рядом с модными, сверкающими новой кожей и лаком кабриолетами, фаэтонами, двуколками она казалась просто жалкой. В коляску была впряжена только одна дряхлая лошадь, а на козлах дремал такой же дряхлый кучер. Зато лошадь была отлично вышколена, а начищенная упряжь блестела, как серебро. И еще — в этой коляске двадцать лет ездила мать.

— Хотите уехать, мисс Мелисса? Так и знал, что вы здесь не задержитесь, — с ласковой фамильярностью старого слуги, ставшего скорее членом семьи, проворчал Джекоб.

— Я же сказала, что уеду, как только смогу, — ответила Мелиса.

— И вправду хотите ехать к мисс Черил? — удивился кучер. — Не поздновато ли будет?

— Я должна ехать! — без колебаний ответила Мелисса. — Я ведь говорила тебе, что за несколько минут до отъезда в церковь получила от нее записку, — но не могла уйти, пока не окончится свадьба.

— Мисс Мелисса, это ведь не меньше часа только в одну сторону! — попытался урезонить кучер свою молодую хозяйку.

— Знаю, Джекоб, но, похоже, у нее что-то случилось. Мне надо с ней повидаться, раз она меня звала.

Джекоб махнул рукой.

— Э-эх! Верно говорится: пришла беда — отворяй ворота!

— Ты прав, — пробормотала Мелисса, садясь в экипаж.

Джекоб стегнул лошадь, и коляска покатилась по ухабистой дороге. Мелисса откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Сейчас она не вспоминала о своих горестях. «Что же еще могло стрястись у Черил Байрам?» — думала она, и на душе ее становилось все тревожней.

В округе было не так уж много молодых девушек, а чтобы вывозить Мелиссу в большой свет, Уэлдонам недоставало средств. Если бы не Черил Байрам, Мелисса была бы обречена на одиночество.

Леди Рудольф Байрам, мать Черил, была близкой подругой Элоизы Уэлдон. Женщины очень походили друг на друга: добрые, скромные, интеллигентные и необычайно привлекательные. Они навещали друг друга едва ли не каждую неделю. Неудивительно, что и их дочери почти не разлучались. Черил, бывшая двумя годами моложе, обожала старшую подругу и во всем ей подражала.