Прошел месяц – пролетел ярким болидом, хотя порой, особенно по ночам, Дроздову казалось, что время шлепает тягучими каплями, медленно и гулко, и запас капель невелик, скоро последняя.

Однажды вечером Мирон сказал:

– Соскучился я. Очень хочется домой...

Он не должен был так говорить. Только в одном случае он имел право нарушить табу.

– Ну да, – ответил Мирон на немой вопрос командира. – Я нашел решение. То, которое ты так прочно забыл.

В голосе его звучала ирония, и Дроздов понял, что Мирон давно разгадал его хитрость с курсами космонавтов.

– Есть лишь три возможности, – продолжал Мирон. – Использовать ресурсы "Одиссея", "Пенелопы" или Антиноя. Мы немы, "Пенелопа" мертва. Значит, Антиной. Нужно как-то укротить его. Сейчас энергия частиц уходит на излучение. Нужно направить ее в нужную сторону и модулировать нужным образом.

Просто, гениально и совершенно ясно, как ясны общие истины, не имеющие конкретного приложения.

– Я не специалист, Игорь, – сказал Мирон, – и если бы ты не убедил меня, что решение есть, я ни за что эту задачу не решил бы... Ты ведь все придумал с этими курсами, чтобы заставить меня работать... Вот тебе решение. Все рождающиеся частицы несут большую энергию. Отдают они ее почем зря, сталкиваясь друг с другом. А теперь представь: удалось сделать так, чтобы частицы, родившись, летели строго в одном направлении... ну, скажем, к Земле. Траектории их не будут пересекаться, исчезнут столкновения, значит, не станет и побочного излучения. Вся энергия дойдет по назначению, туда, куда мы захотим. А с ней и наше сообщение. В сущности, это своеобразный лазер. Как в лазере, есть "резервуар" энергичных частиц.