— Хозяин еще велел передать вам вот эту вуаль и сказал, чтобы вы накинули, когда будете выходить из кареты. Он не хочет, чтобы слуги знали, кто вы, а кучер дал слово молчать. На него можно положиться — он давно служит хозяину и не станет болтать.

Дарсия засмеялась, хотя и была несколько озадачена.

— Ужасно похоже на отца, но к чему такая таинственность? Что такого, если меня заметят?

— Вас нелегко не заметить, мисс Дарсия, — отозвался мистер Бриггс. — Не сочтите дерзостью с моей стороны, но вы стали такой красавицей, что хозяин будет просто потрясен.

— О, как я надеюсь, что это правда, — сказала Дарсия. — Я всегда знала, даже когда была совсем маленькая, что папа признает только красивых женщин, и даже, бывало, молилась по вечерам, чтобы, когда вырасту, стать достаточно красивой и радовать этим его.

— Ваши молитвы, несомненно, были услышаны, мисс Дарсия.

— Спасибо, Бриггс, ты очень мил.

Дарсия действительно всегда знала, что ее отцу нравятся красивые женщины. Впрочем, и он нравился им — вернее сказать, они обожали его.

Единственное неудобство заключалось в том, что они появлялись в его жизни и исчезали так быстро, что не успевала Дарсия привыкнуть к одной обаятельной красавице, жившей в их доме, как это место уже занимала другая, потом — следующая и так далее.

Оглядываясь назад, она часто не могла вспомнить, как их звали и чем они отличались друг от друга.

Общим у них у всех было лишь то, что в надежде покрепче привязать к себе этого порывистого беспутного красавца лорда Роули они старались завоевать симпатии его единственной дочери и потому баловали Дарсию и потакали ей во всем.

Но, как ни странно, это ничуть не повлияло на характер Дарсии.

Уже в раннем детстве она начала понимать: почти все, что они ей говорят, — неискренне, и то расположение, которое они проявляют, не что иное, как просто спектакль, разыгрываемый для ее отца.