Она допила свой кофе и прошла в гостиную. Там она уселась у двустворчатого окна, выходящего в сад, и огляделась. Ее внимание привлекли картины, развешанные по стенам. В основном старинные эстампы со сценками из жизни времен Тюдоров. Портреты людей с красивыми строгими лицами; их глаза светились мудростью иного времени, иной эпохи.

Жюстина улыбнулась вошедшей Мелли и сказала, указывая на картины:

– Какие они красивые!

– Конечно, красивые. Вечно ищет, где бы их купить. Рыскает по лавкам старьевщиков, по антикварам да по распродажам.

Жюстина попыталась представить себе предприимчивого Кила, копающегося в лавках старьевщиков, но так и не смогла.

– Это его хобби, – продолжала Мелли. – Прямо фанатик. Только услышит о какой-нибудь картине, так его и видали! – Разговаривая, Мелли взбила диванные подушки и переставила цветы на каминной доске, видимо считая грехом оставаться без дела. Потом оправила кретоновое покрывало на софе и приглашающе похлопала по нему. – Ну-ка, дайте чуть-чуть отдохнуть своим ножкам. Насколько я знаю Кила, вам они еще пригодятся. Развеселившись, Жюстина приняла приглашение и легла.

– Хотите совет? – Медли остановилась в ногах софы.

– Судя по вашему тону, вы все равно его мне дадите, хочу я этого или нет, – ответила Жюстина с иронией.

– Уж конечно, – усмехнулась Медли. – Если хотите быть в целости и сохранности, не выводите его из себя. Иначе можете разбудить в нем тигра. И смотрите, не влюбитесь в него. Из этого все равно ничего хорошего не выйдет.

– Спасибо, Медли, – сухо сказала Жюстина. Улыбка сошла с ее лица. Постараюсь запомнить.

– Вы, наверное, думаете, что я шучу, да? А вот и не шучу. – Она отошла и начала поправлять и без того безупречно висевшие картины. Проведя пальцем по полированным рамам, чтобы убедиться в отсутствии пыли на них, она добавила, тоном, прозвучавшим в высшей степени подозрительно: – Перевидала я их тут, знаете, и молодых девушек, виснувших на его шее, и женщин постарше, и простушек, и красавиц…