– Ну-ну, времени даром он не теряет, не так ли? – насмешливо воскликнула Жюстина, но под проницательным взглядом Медли быстро сменила выражение лица.

– Можете смеяться, сколько хотите, но уж после мне не жалуйтесь.

– Не буду, – пообещала она, решив для себя, что обещание это ей будет легко сдержать. Перспектива, что она может влюбиться в Кила Линдстрема, представлялась ей маловероятной, а мысль обо всех этих женщинах, штабелями падающих у его ног, лишь развеселила ее.

– Смотрите, я вас предупредила, потом не жалуйтесь, – пророческим тоном поставила точку Медли и вышла из комнаты.

– Жаловаться не буду, – прошептала Жюстина.

Предостережения Мелли навели ее на размышления. Расслабившись на софе, она представила, какой была бы реакция Кила, вздумай она вдруг объясниться ему в безумной любви. Пришел бы в ужас, был бы потрясен или только позабавился бы? Улыбнувшись, она стала раздумывать над тем, что ему может нравиться в женщинах. До сих пор ни одной не удалось завоевать это суровое сердце. А хотел ли он сам быть завоеванным? В больнице невозможно было даже заподозрить в нем способность к проявлению каких-либо человеческих чувств. Здесь же, в домашней обстановке, он как-то расслабился, стал более мягким…

– Вспоминаешь что-нибудь забавное? – спросил объект ее мыслей, входя в комнату.

– Что? А, привет. Так, ничего особенного. Просто думала. А это что? спросила она, взглянув на сверток, который Кил бросил ей на колени.

– Разверни, и увидишь, – мягко сказал он, опускаясь на валик софы.

Она развернула сверток и удивленно уставилась на содержимое. Дорогой вязаный хлопчатобумажный спортивный костюм бледно-лилового цвета. Она разложила его на коленях.