– А ты не можешь?

– Нет. Знаю только, что у какой-то другой машины лопнула шина, водитель потерял контроль над управлением. Этот автомобиль на полной скорости пересек дорогу, врезался мне в заднее крыло, и я очутилась в кювете. Только я этого ничего не помню, ну ни малейшего представления не имею. Прости, но я ничем не могу тебе помочь. Я бы хотела, – добавила она с благоразумием, так действующим ему на нервы, – но… не могу.

С досады Кил издал какой-то горловой звук и в бессилии ударил кулаком в стену. Плечи его сгорбились, и он, раздраженно раздвинув планки жалюзи, уставился вниз, в больничный двор. Яркие солнечные лучи больно ударили Жюстину по глазам, и она недовольно вздохнула. Прежде чем опустить створку. Кил нехотя извинился.

– Ну ладно, куда он в принципе мог бы поехать? – спросил он с поразительным терпением, прислонившись к стене. – Куда он исчезал раньше, ну есть у него какая-нибудь потайная хата или что-нибудь в этом роде? Да Господи Боже мой, должна же ты о нем хоть что-нибудь знать!

– А я тем не менее не знаю, – мрачно отрезала Жюстина. – И кстати, почему ты должен найти его до следующего понедельника?

– Да потому, – его терпение уже было на исходе, – что, когда Дэвид умчался из конторы, он случайно прихватил с собой кое-какие чертежи, а они в понедельник должны быть представлены нашим подрядчикам!

– А, – протянула она безразлично, – мне очень жаль, но я тебе в этом не помощница. Порасспрашивай свою сестрицу; может, она в курсе, где он. – Не дури! Если бы она была в курсе, меня бы здесь и в помине не было, согласна со мной? Да и как бы то ни было, она-то о нем узнала бы в последнюю очередь.

– Но почему? – Она пришла в замешательство.

– Перестань играть со мной, Жюстина! Я все знаю!

– Что ты знаешь?

На его суровом лице появилось выражение отчужденности и неприязни, и он процедил: