— Слухи не беда, в Англии сплетничают не меньше, чем здесь, только, боюсь, местные пересуды наведут на меня скуку. Хотелось бы мне, чтобы сегодня случились на плантации эти странные дымы или огни, ну хотя бы в честь моего приезда. Я с превеликим удовольствием посмотрю, что за нечистая сила завелась у вас под самым носом. А что, Грэйсон, молодой лорд Дэвид, кажется, тоже входит в число любовников мисс Стэнтон-Гревиль?

С управляющим от этих безжалостных слов чуть не произошел апоплексический удар. Он открыл было рот, чтобы выразить свое возмущение, но, вспомнив, что разговаривает со своим патроном, закрыл его и спокойно ответил:

— Повторяю вам, сэр, не верьте тому, что о ней болтают. Ее дядя, Теодор Берджес, пользуется всеобщим уважением, он — солидный человек, с деньгами и с умом, у него прекрасная репутация. Он очень честен в делах. А своих племянницу и племянника он обожает, души в них не чает. Представляю, как расстраивают его эти ужасные слухи о племяннице! Он, разумеется, никогда не касается этой темы в разговоре, и правильно, так и должен себя вести настоящий джентльмен. Одно странно. Надсмотрщиком у мистера Берджеса служит Илай Томас, личность малопривлекательная. А уж как жестоко он обращается с рабами, просто ужас! Не понимаю, как мистер Берджес может держать его у себя.

— Действительно, странно. Дядюшка Берджес, милый и приятный джентльмен, а держит в надсмотрщиках какого-то негодяя!

— В чем тут дело, ума не приложу, сэр, мои мозги тут бессильны. Кое-кто здесь считает, что сам мистер Берджес, имея чересчур мягкий характер, вынужден пользоваться услугами Илая Томаса, чтобы держать в повиновении рабов и получать хоть какой-то доход от плантации.

— И Чарльз Грэммонд собирается продать свою плантацию Теодору Берджесу, не так ли?

— Точно так, сэр. Думаю, что мистер Берджес покупает плантацию из чувства жалости к мистеру Грэммонду и его семье.

— А каким образом племянник и племянница Теодора Берджеса оказались на Ямайке?