— Ты забываешь, что у меня свое мнение по этому вопросу, — хмуро ответил Чарли, пожимая плечами. — Эти женщины думают, что знают меня, поскольку читали мои романы и видели пару фильмов, снятых по моим рассказам. Так неужели я должен хамить им на людях? Уж лучше пусть оставляют телефоны, а я буду мило улыбаться. А позже я выкину все эти бумажки. Я не могу понять, дорогая, почему это тебя беспокоит? Это ровным счетом ничего не значит и никак не может повлиять на наши отношения. Понимаешь?

Тогда Дебора заставила себя кивнуть с решительным видом, хотя в сердце сидела занозой мысль об этих номерах телефонов и она терзала себя подозрениями — а вдруг он все-таки не выкидывает их?

Чарлз тем временем налил кофе в одну из тяжелых фарфоровых кружек, которые Дебора нашла в коттедже, и передал ей. Она с извиняющимся видом покачала головой.

— Будь любезен, добавь сливок и брось два кусочка сахара.

Чарлз едва не выронил кружку.

Что ты сказала? Дебора слегка улыбнулась.

То, что ты слышал.

Он покачал головой, словно мучимый слуховыми галлюцинациями.

— Да, слышал.

С этими словами Чарли положил в кружку сахару и плеснул немного сливок. Затем передал кофе Деборе, состроив удивленную гримасу.

— И давно ты перестала морить себя голодом?

В тот момент, мысленно ответила Дебора, когда обнаружила, что бессонная ночь с плачущим младенцем съедает больше калорий, чем любой курс аэробики. Она отхлебнула кофе и взглянула на собеседника.

Вообще-то я никогда не морила себя голодом, просто…

Знаю, знаю, — ораторским жестом он простер руку, — просто ничего острого — это вредно для кожи, никакого алкоголя, поскольку нужно рано вставать, а от сладкого толстеешь…

Но ведь от этого зависела моя карьера! — воскликнула Дебора. — И я хотела сделать все от меня зависящее… Разумеется, этот режим не предполагал пробуждения по утрам с головной болью, после всего лишь трех часов сна, из-за того, что ты вчера вечером устроил вечеринку!