Аманда, как управляющая гостиницей проводя экскурсию для Меган, сообщила, что каждый номер уникален. Кладовые Башен были битком набиты старинной мебелью, диковинками и произведениями искусства. Все, что не продали до Трента, вложившего деньги Cент-Джеймсов в реконструкцию, в данный момент украшало помещения для постояльцев.

Некоторые номера сделали двухуровневыми, с лестницей в стиле арт-деко, некоторые обшили деревянными панелями или оклеили шелковыми обоями. Обюссонский ковер здесь, старинный гобелен там. Атмосфера в целом была пропитана легендой о калхоуновских изумрудах и владевшей ими женщине.

Сами изумруды, обнаруженные после трудных и опасных поисков — поговаривали, что не обошлось без помощи призраков Бьянки Калхоун и ее возлюбленного, художника Кристиана Брэдфорда, — хранились теперь в стеклянной витрине в вестибюле. Прямо под портретом Бьянки, выполненным Кристианом более восьмидесяти лет назад.

— Ожерелье великолепно, — прошептала Меган. — Изумительно.

Ряды зеленых, как трава, изумрудов и белых бриллиантов, казалось, пульсировали жизнью.

— Иногда я просто останавливаюсь и любуюсь сокровищем, — призналась Аманда, — и вспоминаю, через что мы прошли, чтобы найти его. И как Бьянка пыталась использовать драгоценность, чтобы убежать с детьми к Кристиану. Эта история всегда навевает на меня грусть, но уверена, что самое правильное решение — расположить камни именно здесь, под ее портретом.

— Так и есть.

Меган явно ощущала исходящую от самоцветов власть, даже сквозь стекло.

— Но не опасно ли это?

— Холт принял все меры безопасности. Наличие в семье бывшего полицейского не оставляет шанса ворам. Покрытие пуленепробиваемое.

Аманда ткнула в витрину пальцем:

— Да еще и подсоединено к какому-то высокотехнологичному датчику.

Аманда взглянула на часы и решила, что имеет еще пятнадцать минут до того, как должна будет снова окунуться в служебные обязанности.