В зале было сумеречно-тоскливо, будто небесные силы сговорились окончательно загнать Галину в болото отчаяния. Ермолина повела носом и почувствовала тошноту. Она выбежала из зала. Вышла на перрон. Безлюдно. Холодно. До поезда еще час. Сырой, промозглый ветер пробрался вовнутрь и наполнил тело зябким сумраком. «Холод мне вместо завтрака», – усмехнулась Ермолина. Она достала сигареты, закурила. Алексей запрещал курить. Ради него Галина избавилась от вредной привычки. И вот сломалась, не выдержала, вновь закурила. Будто бы назло. Но нет, вовсе не назло. Надо же чем-то занять руки и голову, хоть на мгновение притушить душераздирающую музыку, гремящую внутри. На перроне появились первые пассажиры. Галина принялась вглядываться в лица незнакомых людей, но лиц не было, сплошь и рядом подпрыгивали какие-то смазанные пятна, серые, смутные, как предрассветные сумерки. Сигарета дотлела до фильтра и обожгла пальцы. Галина огляделась, морщась от боли, продолжая терпеть обжигающую боль, отыскала взглядом урну и медленно пошла с окурком в руках. Будто поднималась на Голгофу. На костер. Выбросила окурок, понюхала пальцы, подула на них. Придется расстаться с вредной привычкой. Отвратительный запах, неприятный, болотный какой-то. Подошел состав. Утомленные ночной жизнью пассажиры бросились занимать места. Галина тенью проскользнула в вагон, не раздеваясь, прямо в куртке и ботинках улеглась на боковую полку и отвернулась к стене, чтобы никого не видеть. Она не слышала никаких голосов, посторонние звуки не тревожили слух, ничто внешнее не беспокоило Галину. Но едва поезд тронулся, внутренняя музыка загремела с удвоенной силой. Ермолина прижала ладони к ушам, больно притиснула пальцы. Бесполезно, жестокая пытка разыгрывалась в ускоренном варианте, так звучит старая пластинка на разбитом патефоне. За что? Ведь Галина никому не хотела причинить боли, она всего лишь пыталась убежать от себя самой, от несбывшихся надежд, от несостоявшейся любви. Колеса выстукивали три ненавистных слова. Всего три. Остальные слова исчезли, потеряли смысл. Почему он так сказал, почему? Нет ответа.