Пако разгуливал по залу со стаканом в руке, но вместо пива там плескалась бесцветная жидкость, кусочки лимона и какие-то странные листья. Гил знал, что это базилик, а жидкость — минеральная вода, но выглядел Пако почти зловеще.

— Фигляр, — с любовью проговорил Гил.

— Я делаю то, чего ждут клиенты, — объяснил Пако.

Впервые за много недель Гил искренне рассмеялся. Сняв пиджак, он швырнул его за стойку бара.

— Развлекайся, — бросил Пако и направился к бармену.

Гил танцевал сначала с темнокожей женщиной, гибкой, как ягуар, затем с девушкой, которая выглядела так, будто только что покинула офис, потом с очаровательной рыженькой хохотушкой, потом опять с девушкой из офиса…

И вдруг он увидел ее. Невысокая девушка с золотистыми волосами… Но как она двигалась!..

Гил остановился как вкопанный. Он смотрел на нее с замиранием сердца и не мог оторвать глаз.

Девушка танцевала одна, самозабвенно, полностью уйдя в себя. Она танцевала так, словно ходила по краю пропасти. Ее пышные волосы метались по обнаженным плечам. В движениях не чувствовалось откровенной сексуальности, присущей латиноамериканским танцорам. Она была легкая, как пушинка, неуловимая, как ртуть, пылкая, как пламя, и абсолютно не защищенная от голодных взглядов наблюдавших за ней мужчин. Резкие, порой грубые движения говорили о том, что она на кого-то сердится. Может быть, на себя?

Пако должен ее знать, молнией пронеслось в голове Гила. Он быстро направился к стойке бара, откуда хозяин клуба наблюдал за танцующими.

Как и Гил, многие не могли отвести от нее глаз. Ему захотелось подойти к девчонке и тряхнуть ее как следует, чтобы она поняла, что творит. Такая сосредоточенность и такая страсть опасны.

— Кто она?

Пако взглянул на блондинку и поджал губы.

— Новенькая. Впервые появилась здесь на Рождество. Я не знаю, как ее зовут. Возможно, она танцовщица.