Деннис захотелось хорошенько встряхнуть Оливию. Он прекрасно понимал, что она играет, а за маской холодности и резкими словами скрывается нежная и страстная душа. Впрочем, так мне и надо, подумал Деннис: прежней Оливии, которую я целовал на балу, нет, а передо мной совсем другая женщина — рассерженная и саркастичная, которая ни за что не подпустит меня к себе.

Не в силах дольше сдерживаться, Деннис порывисто обнял Оливию. Ее мягкие подрагивающие губы оказались совсем близко.

— Я не смогу, — прохрипел он, чувствуя, что тонет в бездонных изумрудных глазах. Презрев осторожность, он взял в ладони лицо Оливии и пристально посмотрел на нее с такой завораживающей страстью и нежностью, что Оливия почти капитулировала. — Глупышка. Я пришел сюда, потому что на самом деле меня глубоко тронуло твое горе. Поверь, мне совсем не безразлично, что с тобою станется.

— Пожалуйста, не надо, Деннис, — сдавленно прошептала Оливия, угадав желание в глубине его голубых глаз. — Мне не до игр.

Внезапно его губы оказались совсем близко. Нет, после всего, что случилось, этого нельзя допустить, мелькнула у Оливии мысль. Однако в горячем поцелуе Денниса был такой напор страсти, что Оливия, забыв о сопротивлении, сдалась и обмякла в его объятиях. На балу Деннис впервые пробудил в ней желание, но продолжения не последовало, правда, Оливия слабо представляла, каким должно быть это продолжение. Теперь ей хотелось, чтобы чудесный поцелуй длился бесконечно, чтобы руки Денниса обнимали и ласкали ее, даря наслаждение.

Губы Оливии раскрылись навстречу Деннису, она со страстью отвечала ему, испытывая совершенно незнакомые приятные ощущения. Наконец взрыв наслаждения пронзил каждую клеточку ее тела, и она прикрыла глаза. Сейчас для Оливии не существовало ничего, кроме горячих настойчивых губ Денниса и его рук, которые обнимали ее. Оливия почти теряла сознание, она как бы парила на облаке наслаждения.